В этот день стороны защиты и обвинения предстали перед судьей без присутствия присяжных, чтобы обсудить процедурные вопросы, а именно – отвод судьи по требованию В. В. Квачкова. Суть отвода подсудимый Квачков представил кратко: «Судья Пантелеева прямо или косвенно заинтересована в обвинительном исходе судебного процесса, все вопросы защиты снимает. И, главное, судья отказывается исследовать объект преступления – самого Чубайса. Имеет ли он статус государственного и общественного деятеля, из-за чего применяется к подсудимым 277-я статья (теракт), или он деятель антигосударственный и антиобщественный, каковым его считает вся Россия. Вот почему защита требует отвода судьи…».
При упоминании имени Чубайса его адвокат Шугаев встрепенулся: «Кто вам дал право выступать от имени всей России? С чего вы взяли, что вся Россия ненавидит Чубайса? Почему Квачков позволяет себе называть Чубайса мошенником и жуликом? Это не ходатайство об отводе судьи, это политическое заявление! Прошу как представитель моего подзащитного, виноват, не подзащитного, а моего доверителя, оставить ходатайство Квачкова без удовлетворения».
Лизнуть Чубайса прилюдно не упустил случая не то охранник, не то помощник Чубайса С. А. Крыченко: «Жалко, Квачков, что вас не слышит моя девяносточетырехлетняя бабушка, которая является представителем многочисленной части россиян, которые не считают его тем, кем… не хочу даже здесь говорить!».
В опрос мнений об отводе судьи включилась сторона защиты. Спросили мнение Ивана Миронова.
Миронов: «Моя бабушка тоже любит моих начальников, Ваша честь».
( Read more... )
Второе заседание началось с заявления Шугаева (адвоката Чубайса). Бессменный защитник бывшего председателя Единой энергосистемы России, а теперь главного «по нано» выступил как ябеда-школяр, торопливо настрочив донос на трех гражданок, назвав их «толпой», выставивших у забора суда плакатик «Чубайс – виновник Саяно-Шушенской катастрофы». «Это злостное давление на присяжных!» - вопил защитник потерпевшего Чубайса, требуя внести свою кляузу в протокол. Судья послушно внесла, как лыко про запас, из которого, если что не так, сплетут отмену оправдательного вердикта.
Сторона защиты в долгу не осталась. А. В. Першин (адвокат В. В. Квачкова) подал заявление - письменный юридический ликбез для судьи, которая на прошлом заседании запретила ему говорить при присяжных о том, что его подзащитный - кандидат военных наук и прошел четыре войны. Судья ссылалась на ст. 335 УПК, но закон запрещает исследовать факты прежней судимости, признания подсудимого алкоголиком или наркоманом, словом, негатив, оглашение же положительных сведений закон никак не ограничивает. Судья милостиво приобщила к делу и это заявление.
Вошли присяжные. Все встали. Череда вершителей человеческих судеб торжественно проследовала на свои места.
( Read more... )
Хроника суда по делу «о покушении на Чубайса»
Больше года прошло, как Верховный Суд отменил оправдательный вердикт присяжных по делу «о покушении на Чубайса А. Б.». Вновь на скамье подсудимых Владимир Квачков, Роберт Яшин, Александр Найденов, с той лишь разницей, что вместе с ними судят еще Ивана Миронова. Это уже четвертый судебный процесс, в котором А. Б. Чубайс тужится убедить Россию, что на него действительно покушались и покушались именно те самые люди, которые вот уже почти пять лет несут на себе тяжкий крест обвинения.
Первое заседание четвёртого суда присяжных, состоявшееся 23 ноября, прошло в открытом режиме. Заходи, слушай, вникай, вместе с присяжными заседателями, выноси собственные впечатления, мнение о том, что случилось 17 марта 2005 года на Митькинском шоссе. Вот наше впечатление, основанное на собственных стенографических записях судебного слушания.
( Read more... )
В 18.30, магазин "Буквоед" по адресу: Проспект Просвещения 19, ТЦ "Норд".
подробнее у организаторов:
http://krylov.livejournal.com/1929843.h
http://moo-nbp.livejournal.com/933652.h
«Уведомляем Вас, что в вашем магазине в нарушение ст. 137 УК РФ осуществляется продажа книги Миронова И.Б. «Замурованные: Хроники Кремлевского централа» издательства «Вагриус».
В настоящее время инициировано возбуждение уголовного дела в отношении Миронова И.Б. и издательства «Вагриус» в связи с публикацией указанной книги.
Публикация и продажа указанной книги содержит состав преступления, предусмотренный ст. 137 УК РФ – нарушение неприкосновенности частной жизни (незаконное распространение сведений о частной жизни лица, составляющих его личную или семейную тайну, без его согласия в публично демонстрирующемся произведении), поскольку на стр. 361 книги опубликован домашний адрес Грабового Г.П., составляющий его личную и семейную тайну.
Во избежание уголовного преследования за нарушение ст. 137 УК РФ, требуем немедленно изъять из продажи в вашем магазине книгу Миронова И.Б. «Замурованные: Хроники Кремлевского централа» издательства «Вагриус».
Настоятельно рекомендуем Вам также отменить презентацию указанной книги в Вашем магазине 28 октября 2009 года во избежание нарушения ст. 137 УК РФ.
Просим проинформировать нас о принятом решении по адресу: 129327, Москва, ул. Менжинского, д. 21, кв. 370 – Князькину С.А.
Защитник Г.П. Грабового, к.ю.н.,
Председатель Комитета по защите
прав человека Республики Татарстан С.А. Князькин»
Мы не будет особо рассуждать об абсурдности обвинения, поскольку адрес регистрации, указанный в книге, никакой тайны представлять не может, он является общедоступным, как и остальные сведения о человеке – его паспортные данные, место и год рождения. Интересно другое: как на основании полоумного доноса, невменяемых угроз и шантажа, огромное книготорговое предприятие, не задумываясь, идет на убытки, скандал и подрыв репутации.
Возможно, «Уведомление» - это лишь «официальный» повод для запрета книги, который был сопровожден «звонком» или «визитом» лубянских или кремлевских соседей магазина. Однако последних в подобных происках упрекнуть было бы сложно.
Дело в том, что г-н Князькин инициирует возбуждение уголовного дела уже во второй раз. Первый его дебют состоялся год назад. Тогда Князькин потребовал от Гаагского трибунала привлечь к международной уголовной ответственности президента Медведева и премьера Путина за «геноцид Григория Петровича Грабового».
Так что же все-таки происходит? Или это спланированная акция спецслужб по началу запрета «Замурованных» или параноидальный страх, в эпоху суверенной демократии поселившийся в душах наших граждан, перед незаконной служебной или судебной расправой?
РУССКИЙ ПРАВОВОЙ ЦЕНТР
Огромная благодарность за ролик http://soberminded.livejournal.com/
В эту среду, 28 октября, в 18.00 в книжном магазине «Библио глобус» состоится презентация книги «Замурованные»: ответы на вопросы, автограф-сессия. Приходите, буду рад всех видеть.
Схема проезда: http://www.biblio-globus.ru/content.aspx?p
Третье по счету заседание суда началось с оглашения решений по ходатайствам сторон. Естественно, почти все требования прокуратуры и потерпевшей стороны были удовлетворены. Правда, судья не стала раздевать Квачкова, чем очень огорчила наших оппонентов. В остальном же наблюдалось «полное равенство сторон» с равнением суда на сторону обвинения.
Обвинительное заключение - образец туфты и халтуры, устояло. Судья приняла решение не отправлять дело в прокуратуру для исправления ошибок, а править их по ходу представления. Аудиозапись на предварительных слушаниях была запрещена. Попытка ввести в процесс помощника адвоката Найденова тоже оказалась тщетной.
Далее после зычной фразы судьи: «Пожалуйста, пригласите Гозмана» состоялось явление Леонида Яковлевича. Он так волновался, что даже замешкался между рядами, раздумывая куда сесть.
- Прошу Гозмана встать и представиться! – потребовала судья, чем окончательно ввела в ступор кучерявого бедолагу, который напряженно стал соображать, на что он должен встать.
- Мне подойти к трибуне? - после неприлично долгого «эээээ» выдавил наконец из себя реформатор.
И Лёлик, как в спасательный круг, вцепился в трибуну. Речь пошла. Говорил он внятно и четко, особенно хорошо ему давались «да» и «нет». Однако в ответе на вопрос судьи «владеете ли вы русским языком?» звякнуло какое-то сомнение. Он так растянул «да», словно желая добавить «свободно» или «со словарем».
- Пристав, дайте стул, чтобы он мог сесть! – позаботилась судья.
- Можно я портфель в коридоре возьму? - вполголоса поинтересовался Гозман у зевающего капитана.
- Только быстро, - громко шепнул тот, стараясь быть не услышанным судьей.
- Можно, да! – обрадовался Гозман и ускакал за багажом.
Вернувшись, он поместил себя на последней парте между худосочным Сысуевым и одним из потерпевших. Все дальнейшее заседание Гозман ковырялся в телефоне, рисовал какие-то линии на листах бумаги, после чего эти листы рвал. От этих увлекательных занятий его отвлекала только судья навязчивым вопросом «мнение представителя потерпевшей стороны?», на что Гозман, каждый раз отрывая от стула опору, констатировал: «поддерживаю мнение прокурора!». Поупражняться в красноречии ему удалось лишь однажды, когда Шугаев (адвокат Чубайса) вновь заявил ходатайство снять форму с Квачкова. В логике, а главное, в страстности речей, Лёлик был неотразим и пошел куда дальше своего процессуального кореша Шугаева.
- Это очень, очень важный вопрос! - потряхиванием головы Гозман не только орошал перхотью своих соседей, но придавал жгучий импульс словам-плевками, вылетавшим из перекошенного от волнения рта. – С обвиняемого необходимо снять погоны и государственные награды! Почему?! Когда Квачков, как я очень того желаю, будет признан виновным, ношение им военной формы нанесет ущерб по репутации Российских Вооруженных Сил. Кроме того, погоны полковника и ордена получены Квачковым, когда президентом России был Владимир Владимирович Путин. А его обвиняемый называл «гауляйтером»!
Однако требование Гозмана сорвать погоны и награды с груди ветерана судьей осталось не услышанным.
Итоговое решение суда было - судить нас открыто, судом присяжных. Следующее заседание назначено на 16 ноября.
Не успел вчера нарисовать картину нашего второго судебного заседания. Вымотали… хотя, конечно, по горячим следам это получилось бы поживее. К действующим лицам добавилась парочка так называемых потерпевших (водилы-охранники), адвокаты Коток и Сысуев, персонажи потешные, но малоприятные.
Зал судебного заседание похож на класс. Столы, словно парты, в два ряда, за которыми на против друг друга - сторона защиты и сторона обвинения. На первой парте во втором ряду, поближе к судье, господа прокуроры. Не углубляясь в портретность этих товарищей (пока приберегу сей материал), отмечу избранное. Их двое, дядя - подполковник с несмеющимся взглядом, командирскими часами, странно-черными волосами без седых подбоев и странно-отрешенной улыбкой. Говорит четко, словно зубрил, но не всегда логично, словно недопонял. Вторая – девочка. Хорошая! Аж, капитан юстиции. Синяя форма хотя и скрадывает фигуру, но рассыпанные по погонам волосы и уверенность взгляда, убеждают нас, что она все-таки есть. Чего лукавить, мне она симпатична. Лена говорит скромно, теряясь пред звездами своего коллеги, и чтобы не взболтнуть чего лишнего, как правило, ограничивается туманной фразой: «поддерживаю, позиция обвинения консолидирована». Если меня посадят, быть ей майором. Поэтому старается.
Нынешнее заседание, как и предыдущие, было предварительным, когда устанавливается личность обвиняемых, определяется круг участников процесса и судьей принимаются решения по ходатайствам сторон. Вчера как раз дошли до ходатайств. Ключевые требования к суду у прокуроров и адвокатов терпил были следующие. Первое - это раздеть Квачкова, мол, офицерский мундир и государственные награды будут смущать присяжных. Прокурор, который мужчина, прямо заявил: «Внешний вид оказывает давление на присяжных, а это недопустимо!». Руслан Коблев, адвокат Найденова, во имя соблюдения равенства сторон, попросил суд расчехлить и прокуроров, поскольку сотрудники прокуратуры в сознании наших граждан – это «ум, честь и совесть нашей эпохи». Судья попросила воздержаться от оскорблений обвинителей. «Это Ленин, Ваша честь!», - резонно удивился Руслан. В свою очередь я добавил, что, если внешний вид - это недопустимое давление на присяжных, то завтра прокурор может потребовать от меня не мыть голову, не гладиться и не стираться, чтобы своей опрятностью не давить на заседателей.
Вторым ходатайством чубайсоидов было введение в процесс нового представителя Чубайса – Леонида Яковлевича Гозмана, второго по федеральной значимости либерала энергетика, а теперь еще и нанониста. В это время Лёлик уже отирал судебные коридоры, отсвечивая серебристыми кудрями, дефилирую перед телевизионщиками. Выразив своё удивление, что у Гозмана вместе с Чубайсом в свете перспективы собственных уголовных дел факту кроважадного распила энергоотрасли, повлекшим мученическую смерть 75 человек, нечем больше заняться, я поддержал данное ходатайство. Всегда рад оппонентам. А Гозман – это подарок. Сидя на «девятке», не раз видел, как Леня, потряхивая косым глазом, визжал «распните их!». Так что у меня с ним старые счеты. Но исключительно общественно-политические (это для особо въедливых).
Главным требованием защиты было отправление дело обратно в прокуратуру. Обвинительное заключение было составлено с дико-грубейшими нарушениями, перечисление которых заняло пять страниц письменного ходатайства моего адвоката Оксаны Михалкиной. Следователь путается в распределении мотивов, ролей, временных отрезков, описывая один и тот же эпизод для разных участников; Квачков Владимир периодически становится Александром, обзаводясь, женой и машиной, отдельные страницы в обвинительных заключениях, выданные нам, так вообще отсутствуют; ссылки на тома и листы дела не соответствуют действительности и т.д…
Суд взял паузу до четверга…
Тесен мир… На «девятке» в 610 камере, где я просидел восемь месяцев с Кумариным, и чему посвящена отдельная глава «Замурованных», нынче бессменно обитает Ходорковский. Соседи – интеллигенция: банкир, меховщик и ментовской полковник. Кстати, «Замурованные» на Кремлевском централе и ряде других тюрем к передаче запрещены.
20 октября состоится очередная попытка начать суд. Первая получилась неудачной хотя и длилась добрых полдня. На скамье подсудимых четверо: Яшин, Найденов, Квачков и я. Обвиняемся всё в том же: в покушении на Чубайса. Непредсказуемость муторна: изводит нервы, обжигает мысли. На закон не уповаешь, его нет, он умер. Поэтому, как и всегда, надеешься на лучшее, рассчитываешь на худшее. Представьте, что вы проходите мимо постового с мыслью, пропустит он вас или разрядит в спину табельное. Родственные ощущения, подкрепленные двумя годами «крытки». Кидаешь машину на стоянку, а глаз невольно запоминает местность, чтобы было легче объяснить адвокату, откуда ее забирать. Память съеживается воспоминаниями судебных подвалов, а легкие ловят впрок вольный смог МКАДа. Процесс предстоит быть крайне увлекательным, даже по сравнению с первыми двумя. В объединенном деле появились материалы, обозначать которые пока я не имею права, позволяющие вытащить на свет исполнителей и организаторов имитации. Ну, это так, к слову…
Сегодня дошла информация, что одного из «замурованных» Руслана Рустамова (Бесик Таганский) два дня назад нашли повешенным в карцере...
Эрик Лобах http://eriklobakh.livejournal.com/profil
Републикую его также здесь.
Э.Л. Иван, сначала расскажи, пожалуйста, подробней — что сейчас с процессом?
И.М. Закончилось ознакомление с материалами объединенного уголовного дела и в сентябре оно должно уйти в суд. А это значит, что нас ждет очередной процесс с новой скамьей присяжных.
Для прокуратуры, которая по беспределу отрабатывала заказ господина Чубайса, несколько лет гноя нас в тюрьмах по абсолютно надуманным обвинениям, ситуация сложилась патовая. Выписать нам путевку в один конец на остров «Огненный» не удалось, транши главного нанониста энергично освоены, а гражданин следователь Довгий, который со своего прокурорского олимпа лично руководил расправой над нами, оказался коррупционером и гомосексуалистом, и теперь, я думаю, уверенно осваивает подшконочное пространство.
Однако отступиться и признать оправдательный вердикт присяжных — значит вернуть дело на стадию следствия, то есть начать искать подлинных диверсантов. Но в этом случае под раскрутку попадет служба безопасности Чубайса вместе с последним, поскольку в деле есть доказательства инсценировки покушения, которые следствие пытается обходить и замалчивать.
Кроме того, в этом случае, следователей, которые вели дело — Ущаповского и Краснова самих придется немного репрессировать за фальсификацию доказательств, превышение должностных полномочий, похищение людей, коррупцию и отправить важняков следом за своим бывшим шефом. Поэтому прокуратура с кровожадной тупостью пытается отстаивать честь мундира, точнее его цвет. Бог им судья.
Э.Л. Я понимаю деликатность данного вопроса — но как бы ты ответил на вопрос — «покушался ли ты на Чубайса?»
И.М. Помимо деликатности вопрос умен и оригинален. Но, к сожалению, он риторический.
Как бы мне ни хотелось снискать лавры диверсанта, решившего избавить Россию от столь неприятного пассажира, увы, это невозможно, поскольку кроме «версии следствия» существует еще элементарная логика и здравый смысл.
Суди сам, три с половиной года прокуратура пытается доказать, что двадцатичетырехлетний аспирант, политтехнолог, помощник депутата Государственной Думы, никогда не державший в руках автомата, вдруг, воспылав чувством ненависти и мести к Чубайсу, выследил последнего, собрал бомбу, подорвал ее, а потом сквозь заснеженный лес прицельным огнем расстрелял бронированный лимузин, проносящийся на скорости девяносто километров в час. Тебе смешно?! А я лишь привожу текст обвинительного заключения.
Если бы кто-нибудь из ментов принес сию фантазию на Мосфильм, его с порога послали бы по общеизвестному адресу. При этом я хочу защитить доблестные органы от истеричных обвинений либералов в бессилии доказать нашу вину.
В конце концов, следователи и прокуроры пусть и фокусники, но не волшебники, способные превратить аспиранта-историка в бэтмана.
Э.Л. Тогда каким образом ты оказался обвиняемым?
И.М. Во-первых, я считаю, что это месть Чубайса за гражданскую позицию моего отца, который на протяжении многих лет последовательно обличал преступную, антигосударственную сущность деятельности приватизатора.
Во-вторых, изначально мне отводили роль говорящей головы, которая за свободу будет лжесвидетельствовать против Квачкова, Яшина и Найденова.
Уж, казалось, что может быть проще, покошмарить розыском, Петровкой — и сломался парень. Важняк Ущаповский в апреле
И вот, когда не получилось выжечь сучье клеймо, когда не удалось слепить из меня «свидетеля обвинения», меня обвинили в чудесах формата американских комиксов и два года гноили в тюрьме.
Э.Л. Вернёмся к твоему заключению. Известно, что ты написал об этом книгу, но скажи для начала — что для тебя вообще тюрьма? Как ты относишься к тому посылу, что Господь приводит людей в тюрьму для чего-то? Это не просто испытание, но и опыт и пр.
И.М. Это тяжелый, страдальческий опыт, который позволяет не только переосмыслить всю свою жизнь, но понять и разобраться в самом себе.
Господь проводит людей через пенициарное чистилище прежде всего во испытание, укрепление и назидание. Именно назидание, а не наказание, поскольку истинное наказание приходит не через лишения, а через болезни и пороки.
Очень много тех, кто на тюрьме словно переродился. Душегубы и похабники становятся страстными молитвенниками. Редко найдете камеру, в которой не было бы Евангелия, икон и не звучали слова молитвы. Тюрьма отыскивает в глубинах души частицу света, пусть даже крохотную и неведомую самому себе, и обращает ее в столп. Но если во мраке сердца нет даже искры Божьей, то тюрьма растлевает человеческий образ и сознание в грязные, вонючие лохмотья.
Э.Л. Среди прочего — ты сидел в камере со многими известными в России людьми. Интересны не только твои личные наблюдения, но и общий вывод — что вообще такое тюрьма в России, от которой у нас никто не должен зарекаться? Какое влияние «тюрьма» как понятие философское оказывает на русскую ментальность?
И.М. Тюрьма умеет ждать. Говорят, что если ты не сел в двадцать, сядешь в тридцать; не сел в тридцать, сядешь в сорок и т.д. Заречься от тюрьмы невозможно. У нас сидят девчонки и старики, судьи и небожители, сидят даже безногие и слепые.
В России тюрьма — это удельный мир: со своими порядками, нравами, ценностями. Попадая туда, человек оказывается в обособленной мировоззренческой плоскости, которая позволяет взглянуть на себя со стороны, впервые осознать, как и чем он жил.
Помимо блестящих психологических навыков, тюрьма дает уроки философии и оптимизма, без которых очень легко надорваться здоровьем и тронуться умом. В русской ментальности тюрьма — эта невнятная субстанция, полная лубочной тоски и страха.
Э.Л. Расскажи поподробней о некоторых из тех людей, с которыми тебе приходилось проводить время в камере?
И.М. Все подробности в «Замурованных», и я бы не хотел по памяти пересказывать то, что уже отшлифовано в прозе. Среди моих героев фигуранты самых громких дел последнего десятилетия, с которыми мне довелось или вместе сидеть, или общаться на этапах.
Это и юкосовские сидельцы, и обвиняемые в убийствах первого зампреда ЦБ Козлова, редактора русской версии «Форбс» Хлебникова, Политковской, магаданского губернатора Цветкова, мэра подмосковного Дзержинска Доркина, и «ночной губернатор» Санкт-Петербурга Кумарин (Барсуков), и лидеры самых кровавых и могущественных ОПГ, и горе-воскреситель Гриша Грабовой, и хозяин мебельной империи «Три кита», и самый виртуозный киллер Леша Солдат, и т.д.
Несколько раз пересекался с ворами, теми, кого менты называют «в законе», посидел и со скинхедами, на счету у каждого под двадцать жизней приезжих граждан.
Э.Л. Пожалуйста — поподробней вот о каком моменте. Среди твоих «сосидельцев» были люди совершенно разных политических взглядов — от либералов-юкосовцев — до скинхедов. Есть ли что-либо — что объединяет этих людей именно в политическом смысле — с учётом того, что посажены они одной властью?
И.М. Политическая логика моих соседей подчас обескураживала. Казалось, в тюрьме должна созревать подлинная оппозиция, тюремный класс — ненавидящий власть уже за место своей прописки. Но каторжанское волеизъявление и политические взгляды диаметрально расходятся с этой логикой. Я делал специальный опросник, состоящий из 60 вопросов на разные темы, чтобы вывести образ современной тюрьмы. Несколько вопросов было посвящено арестантским убеждениям.
Как ни парадоксально, но многие голосовали за «Единую Россию». По принципу или «а за кого еще голосовать?», или «как бы чего не вышло».
Вот, например, ответ одного скинхеда, персонажа «Замурованных»:
"— На выборах за кого голосовал?
— За «Единую Россию». Я боялся, что, обвиняясь в таких серьезных преступлениях, когда буду писать помиловку, Путин скажет: «Вот ты, милок, за «Единую Россию» не голосовал, а хочешь помиловку»…"
Profile
![[info]](http://l-stat.livejournal.com/img/userinfo.gif)
ivan_mironov- Иван Миронов
- Website
Syndicate
